В царствование благочестивого царя Алексея Михайловича в 1647 году в Москву приехал для сбора пожертвований архимандрит афонского Иверского монастыря Пахомий. Царь Алексий Михайлович, по просьбе Новоспасского архимандрита Никона, желавшего приобрести верный список с чудотворной Иверской иконы Богоматери, приказал архимандриту Пахомию доставить в Москву самый верный список с Иверской чудотворной иконы Богородицы.

Возвратясь в свою обитель, Пахомий поспешил исполнить волю царя и архимандрита Никона и в следующем 1648 году послал в Москву точный список с иконы Богоматери с грамотами к царю и Никону. Как писали эту святую икону подробно описано в двух грамотах: «Как есми приехал (Пахомий) в наш монастырь, собрав всю свою братию, 365 человек, и сотворили есмя великое молебное пение: с вечера и до света; и святили есмя воду со святыми мощами, и святою водою обливали чудотворную икону Пресвятой Богородицы старую Портаитскую, и в великую лохань ту святую воду собрали, и собрав паки обливали новую деку, что сделали всю от кипарисного дерева, и опять собрали ту святую воду в лохань, и потом отслужили божественную и святую литургию с великим дерзновением (верою), и после святой литургии дали ту святую воду и святая мощи иконописцу преподобному иноку, священнику и духовному отцу, господину Иамвлиху Романову, чтобы ему, смешав святую воду и святая мощи с красками, написать святую икону. (Далее описывается, что иконописец только в субботу и воскресенье употреблял пищу, а братия, по дважды в неделю, совершали всенощные и литургии). — И та икона (новонаписанная) не разнится ничем от первой иконы, ни длиною, ни шириною, ни ликом — только слово в слово новая аки старая».

В Москву икона была отправлена с иеромонахом екклесиархом и великим подвижником Корнилием, который подвизался в пустыне на той же горе, где подвизался и Гавриил, принявший с моря Иверскую чудотворную икону; с Корнилием были посланы келарь инок Игнатий, путешествовавший в Москву с Пахомием в 1647 году, и инок диакон Дамаскин. 13-го октября икона прибыла в Москву и у Воскресенских ворот была торжественно встречена царем Алексием Михайловичем с семейством, святейшим патриархом Иосифом, духовенством, боярами и множеством народа.

Где была поставлена святая икона, нет точных указаний. По свидетельству диакона Павла Аллепского, бывшего в Москве с Антиохийском патриархом Паисием в 1655 и 1656 годах, молодая царица Марья Ильинична взяла во дворец эту икону.

В 1654 году икона была торжественно провождена из Москвы в воинский поход против поляков в Вязьму, в сопровождении митрополита Казанского Корнилия, архимандритов и игуменов.

По возвращении из похода, икона была снова поставлена в палатах царицы, а теперь находится в Московском Новодевичьем монастыре.

Когда написана чудотворная икона, находящаяся у Воскресенских ворот, нет достоверных сведений. Можно полагать, что эта икона — один из списков, сделанных вскоре по принесении святой иконы с Афона для членов царского семейства и некоторых бояр, и поставлена в часовне, у Воскресенских ворот в 1659 году. Икону, стоявшую в часовне у Воскресенских ворот, жители очень уважали и вместе с иконою Святителя Николая носили по домам. С этого времени все более и более возрастало почитание святой иконы, а теперь каждый день с утра до ночи эта икона путешествует по городу, подавая исцеления и утешения болящим и скорбящим.

В 1812 году, во время нашествия французов, эта икона была увезена из Москвы преосвященным Августином во Владимир. Отец Лаврентий, настоятель Перервинского монастыря, в своих записках сообщает об этом следующее: «Первого числа сентября, в воскресение, в 12 часу вечера, преосвященный Августин получил письмо от главнокомандующего в Москве графа Ростопчина о том, что, по причине нечаянного решения князя Кутузова отдать столицу неприятелю, объявляется преосвященному Высочайшее повелите немедленно выехать из Москвы по Владимирскому тракту, взяв с собою три иконы Божией Матери: Владимирскую, что в Успенском соборе, Иверскую и Смоленскую. Преосвященный тотчас послал секретаря своего в Успенский собор за иконою Владимирской Богородицы; икона Смоленская уже была вывезена Преосвященным Иринеем, Епископом Смоленским; а за иконою Иверской послал меня. Я приехал в часовню, хотя в ночное уже время, однако же застал многих, то выходящих, то входящих в часовню для поклонения чудотворной иконе; а горящие в лампадах свечи разливали яркий свет вдоль самой улицы. Посему, чтобы неприметно оную икону, так сказать, скрыть от молящихся, приказал я бывшему тогда иеромонаху Исааку облачиться в священническую одежду, нести пред иконою зажженную свечу и с пением псаломщиками Богородичных стихов перенесть икону в кельи монашествующих, сказывая другим, что икона подымается для боляшаго, как то обыкновенно бывает; и на место оной поставить список той иконы, что, беспрепятственно от народа, было исполнено. Икона, по принесении в кельи, положена была в приготовленный ящик и отправлена в дом Преосвященного. В ночь сию, кажется, весь город находился в беспрестанном движении; а зарево с Можайской стороны освещало до половины неба так, что на улицах от него было светло. По возвращении моем в дом Преосвященного, икона Владимирская Богородицы была уже привезена.

Преосвященный, наградя деньгами всех тех, кои не желали в его доме остаться, испросив себе Божеское благословение и поручив бедствующий город небесному покровительству, отправился с обеими иконами из Москвы во Владимир, в 2 часа утра, 2-го сентября, в понедельник. А список с чудотворной иконы, находящиеся в часовне, был укрыт от грабителей монахами Перервинской обители.

Из бесчисленных чудес, совершающихся от иконы Иверской, особенно замечательны два исцеления: исцеление командира 13 гусарского полка, барона О.Я. Мантейфеля (о котором он сам рассказывает), и исцеление одного учителя музыки.

«Я принадлежу к протестантскому вероисповеданию, — рассказывал Мантейфель, — но жена моя (ныне умершая) была православною, поэтому и детей своих воспитываю в православной вере. Покойная жена всякий раз, как приезжала в Москву, прежде всего считала долгом помолиться в Иверской часовне; бывал иногда и я с нею; но конечно, как протестант, не имел я тех религиозных чувствований, какими полно было ее сердце; по смерти ее я почти всегда бывал у Иверской и замечал в себе более теплоты сердечной, чем прежде, но веры в чудотворные иконы я все еще не имел. В последний мой приезд в Москву (из Козлова, где я стою с полком) я получил после бани сильную боль в пояснице от простуды; не мог я свободно сделать и легкого наклонения, потом я почувствовал сильную ревматическую боль в ноге и едва ходил, опираясь на саблю. Чтобы побывать у Иверской (из гостиницы Ечкина, где я квартировал), я с большим трудом мог возле дома сесть в общественную карету конножелезной дороги; из кареты до часовни Иверской я шел, поддерживаемый сопровождавшим меня фельдфебелем (пока я был в часовне, он нанял мне покойную пролетку). В часовне я помолился, призывая Матерь Божию благословить меня, и поцеловал Ее икону с такою верою, как бы прикоснулся я к Ней Самой. Что ж бы вы думали? Моментально почувствовал я. что спина моя в порядке и в пояснице боли больше не было; я выходил из часовни свободно, хотя и опирался на саблю, но, спускаясь со ступеней от часовни к пролетке, я ощутил, что и нога моя совершенно здорова. Меня взял было под руку фельдфебель, чтобы посадить в пролетку. "Погоди, брат, — говорю я ему, — я опять пойду в часовню благодарить Матерь Божию: ведь я совершенно здоров, я получил сейчас от Нее исцеление". Можете вообразить, как я тепло молился Матери Божией, как глубоко с этой минуты я почувствовал веру в благодатную силу, от Ее святой иконы источаемую; помолившись, я попросил дать мне на благословение и на память до гроба святое изображение и вот что я тогда же приобрел (при этом рассказывающий расстегнул гусарский мундир и вынул бывший на груди сребропозлащенный хорошей работы медальонскладень; внутри его было изображение на одной стороне Божией Матери, в миниатюре копия Иверской иконы, а на другой Святителя Николая); этот памятник милости Божией ко мне я никогда не сниму; случись война, я смело пойду с ним против вражеских пуль, буду веровать тогда и молиться Матери Божией; протестанты не чтут святых икон, но я пред всеми готов с клятвою засвидетельствовать, что святые иконы суть живые источники исцеляющей благодати, так я верую и эту веру навсегда сохраню».

Один учитель музыки, протестант, но ни во что не веривший, лишился слуха, а вместе с тем и средств к жизни. Прожив все, им приобретенное, он решился покончить самоубийством — утопиться. Это было 23-го поля 1880 года «Проходя мимо Иверских ворот, — пишет он, — я увидал толпу народа, собравшегося вокруг кареты, в которой привезли в часовню икону Божией Матери. Во мне явилось неудержимое желание помолиться вместе с народом и приложиться к иконе. И вот я, доживши до 37 лет, в первый раз искренно перекрестился и упал на колена пред образом — и что же случилось? Случилось несомненное, поразительное чудо: я, не слышав до той минуты почти ничего в течение года и 3-х месяцев, считавшийся врачами неизлечимо глухим, приложившись к иконе, в тот же момент снова получил способность слуха, получил до такой степени полно, что не только резкие звуки, но и тихий говор стал слышать совершенно явственно. И все это совершилось вдруг, моментально, безболезненно.... Тут же, пред образом Божией Матери, я дал себе клятву чистосердечно признаться пред всеми, что произошло со мною».

В 1931 году Воскресенские ворота были разрушены, и икону перенесли в Сокольники, в храм Воскресения.

В 1995 году Воскресенские ворота и Иверская часовня восстановлены, в Москву с Афона прислан новый список чудотворной иконы «Иверской».

В Новодевичьем монастыре хранится икона, написанная благочестивым Иамвлихом и доставленная в Москву в 1648 году.

Православная церковь празднует чудотворной Иверской иконе Божией Матери 12/25 февраля, во вторник Светлой седмицы Святой Пасхи, и 13/26 октября.